Александр Шумилин.

В XXI веке арабский Восток будут возглавлять выпускники Оксфорда, Сорбонны и Гарварда.

По числу присутствовавших первых лиц государств церемония прощания с королем Иордании Хусейном бен-Талалом сравнима разве что с похоронами президента США Джона Кеннеди более трети века назад. И в чем-то даже значительнее: тогда в Вашингтоне кремлевское руководство, к примеру, представлял всего лишь зампред Совмина Анастас Микоян. А ведь с тех пор ушли в мир иной многие великие руководители великих стран. Грандиозное внимание к персоне правителя маленькой (4 млн жителей) страны на Ближнем Востоке, всю жизнь отдавшего лавированию между более мощными соседями и стоявшими за ними сверх — и просто державами, много раз менявшего в этом процессе партнеров и союзников, кажется преувеличенным.

Навоевались!

Известие о смерти короля заставило израильтян содрогнуться. Более четверти века с противоположного берега разделяющей две страны реки Иордан в адрес израильтян не раздавалось угроз. Де-факто мирные договоренности соблюдались сторонами как минимум в течение двадцати лет, хотя формально мирный договор Иордания заключила с Израилем лишь в ноябре 1994 года. Гарантом выступал король Хусейн. Арабские радикалы обвиняли его в предательстве интересов арабов.

Если бы не вера израильтян в порядочность Хусейна, кто знает, чем бы кончился инцидент с расстрелом иорданским солдатом-фанатиком шестнадцати израильских школьниц на одном из погранпунктов 4 апреля 1996 года. Накал страстей снял сам король. Он посетил госпиталь, где находились тела погибших школьниц: “Даже варварской жестокостью радикалам не удастся возродить между нами вражду. Хватит, навоевались!” — твердо заявил он иностранным журналистам.

Сразу после сообщения о кончине иорданского монарха премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху созвал срочное заседание кабинета с единственной целью — почтить память короля минутой молчания. Наряду с американской израильская делегация на церемонии погребения иорданского монарха оказалась самой представительной — отдать последние почести королю в Амман на вертолете израильских ВВС прибыли президент государства Эзер Вейцман, Нетаньяху и два бывших премьер-министра Ицхак Шамир и Шимон Перес. Их присутствие, пожалуй, самое красноречивое свидетельство заслуг монарха — ведь все они когда-то сражались против Хусейна.

Патронируемая демократия.

Для иорданцев, как, впрочем, и всех мусульман, Хусейн был фигурой почти священной, как-никак потомок в 42-м колене самого пророка Мухаммада по линии Хашимитской династии. И он вполне эффективно использовал доверие и поклонение подданных и вообще арабов. Экономическая и политическая жизнь Иордании строились по западным моделям, успешная реализация которых в традиционалистском арабском обществе была бы невозможной без опоры на жесткую централизованную власть.

Миф о полубожественности Хусейна подпитывался реальными обстоятельствами, о которых хорошо знали все: семнадцать (а по другим данным тридцать) раз король избегал тайных и публичных покушений на его жизнь. Простому смертному, говорили иорданцы, такое не дано. Этой верой объяснялась и надежда сотен тысяч иорданцев на чудо спасения их короля в последние часы его жизни.

Однако Хусейн никогда не допускал, чтобы идеи религиозного мессианства, а также прочие мифы и предрассудки оказывали воздействие на его политику как внутри страны, так и за ее пределами. Политика всегда была предельно прагматичной. В автобиографии под названием “Моя профессия — король” Хусейн пишет, что профессию эту познавать ему пришлось не по преданиям и заветам предков, а в круговороте реальных событий. Одной из важнейших составляющих королевской профессии Хусейн называет умение спокойно и трезво взвесить все “за” и “против” предстоящего решения. “Я один должен был противостоять всем, — писал Хусейн. — Я готов был сопротивляться столько, сколько потребуется. Я понимаю свою профессию короля как готовность рисковать собственной жизнью во имя благополучия моего народа”.

Из крайне отсталой аграрной страны Иордания за годы правления Хусейна превратилась в государство с многоотраслевой экономикой, современными банковской системой и средствами коммуникаций. Предметом особой гордости монарха стали созданные им демократические институты — феномен, известный в политологии под названием “патронируемая демократия”. Королевский декрет 1991 года легализовал деятельность в стране 23 политических партий — от радикально-исламских до либерально-демократических европейского типа. Существует единственное ограничение: ни одна, даже правящая, партия не может подвергать сомнению авторитет монарха и его конкретные поступки.

Политический прагматизм Хусейна особенно проявлялся во внешней политике. Это ярко иллюстрирует история, случившаяся в сентябре 1970 года. Когда в лагерях палестинских беженцев под началом ООП и Ясира Арафата начали создаваться собственные структуры управления, полиция и вооруженные отряды, Хусейн разгромил эти формирования с исключительной жестокостью. Он использовал черкесскую гвардию (черкесами за рубежом называют выходцев с российского Кавказа), которая оставила на улицах Аммана тысячи трупов. Палестинцы в панике бросались в реку Иордан и плыли к другому берегу, ища спасения у своих заклятых врагов-израильтян.

После этого палестинское движение превратилось в общего врага и для Израиля, и для Хашимитского королевства, что заметно ускорило хотя и тайный, но многим известный процесс их сближения. Участие Иордании в арабской войне против Израиля в 1973 году было весьма формальным и ограниченным.

Внешнюю политику Хусейна во многом определяла зависимость страны от внешних источников помощи. Заявления короля Иордании в поддержку Саддама Хусейна, оккупировавшего Кувейт в 1990 году, объясняется не столько проиракским настроем палестинцев на Западном берегу и в самой Иордании (они составляют 43% населения королевства), сколько временной приостановкой финансовой помощи Амману в 1988 году со стороны Саудовской Аравии и других нефтяных монархий.

Тогда национальная валюта королевства оказалась девальвирована на 45%. Разразился жесточайший финансово-экономический кризис. И лишь после недвусмысленного признания королем ошибочности его позиции по Ираку западные государства (ФРГ, Япония, Италия) и международные организации оказали Амману срочную финансовую помощь.

В этой связи не случайно, что накануне поездки на похороны Хусейна Билл Клинтон добился от Конгресса выделения Иордании срочной разовой финансовой помощи в размере 300 млн долларов. Подобного рода жесты хашимитские правители оценивают очень высоко.

Смена поколений.

Автократические традиции в арабских странах столь сильны и устойчивы, что независимо от способа прихода правителей к власти (путем престолонаследования, избрания голосованием или военного переворота) они, как правило, остаются лидерами своих стран десятки лет. В последние, например, двадцать лет арабскую политику, по сути, определяли президенты Египта Хосни Мубарак, Сирии — Хафез Асад, Ирака — Саддам Хусейн, ОАЭ — шейх Зайед, Туниса — Бен Али, лидер Ливийской революции Муамар Каддафи; короли Саудовской Аравии — Фахд, Иордании — Хусейн бен-Талал, Марокко — Хасан II. Возраст всех этих лидеров (за исключением Муамара Каддафи) можно считать преклонным.

Преемники большинства перечисленных патриархов известны. Например, Хафез Асад намерен “рекомендовать” избрать на пост президента Сирии своего младшего сына (старший несколько лет назад погиб в автокатастрофе). Известны престолонаследники в Эр-Рияде и Рабате. И даже президент Египта время от времени дает понять, кому он хотел бы передать власть, активно “раскручивая” нынешнего министра туризма, одного из руководителей правящей партии Мамдуха аль-Бельтаги.

Все обозначенные преемники, как и новый 37-летний король Иордании Абдалла, имеют между собой много общего. Это политики в возрасте от 35 до 50 лет. Все без исключения получили образование в западных университетах — в основном в США и Великобритании (во Франции обучались лишь марокканский принц и египетский министр туризма аль-Бельтаги). Это абсолютные прагматики. Кроме того, достоверно известно, что ни один из них не испытывает еще недавно широко распространенной среди арабских политиков ностальгии по социализму и “особым” связям с Советским Союзом-Россией.

За влияние на нового короля Иордании уже развернулась борьба. Политики радикального антизападнического толка (Саддам Хусейн и Муамар Каддафи) стремятся не допустить чрезмерного сближения Абдаллы с Израилем и Западом. Иракцы предлагают королю начать отношения с чистого листа, изъявив готовность поставлять свою нефть в Иорданию по предельно низким ценам. В то же антиизраильское русло пытается завлечь нового короля и лидер Палестинской автономии Ясир Арафат, используя то обстоятельство, что король Абдалла женат на палестинке. Израильтяне же в эти дни не только активно выражают почтение Хашимитской династии, но и дают понять, что готовы ускорить решение многих споров, например таких, как распределение водных ресурсов между двумя странами.

Король Хусейн бен-Талал (1935—1999).

За королем Иордании Хусейном только в последнее время утвердилась репутация миротворца. Надо полагать, она упрочится после его кончины. Но в продолжение 47-летнего правления Хусейна его роль не всегда воспринималась так однозначно. Гамаль Абдель Насер, к примеру, называл Хусейна хитрым интриганом, президент США Ричард Никсон восхвалял его как государственного деятеля глобального уровня, лидер ливийской революции Муамар Каддафи видел в Хусейне лизоблюда сразу и американцев, и коммунистов, а президент США Джимми Картер считал, что Хусейн правит через день.

До конца жизни Хусейн сохранял вполне юношеские мобильность и шарм. Важную роль сыграло и то, что Хусейн получил первоклассное образование в британской военной академии в Сендхерсте, с юных лет приобрел светский лоск и характерную для европейской аристократии космополитичность. Большинство иностранных комментаторов считают, что смерть Хусейна неизбежно приведет к осложнениям не столько в Иордании, сколько на международной арене, так как Хусейн давно превратился в важнейшего посредника между противоборствующими силами Ближнего Востока.

Король Абдалла ибн-Хусейн.

Родился 30 января 1962 года. Сын короля Хусейна и его второй жены — дочери британского офицера Тони Гардинер (в браке приняла имя принцесса Мона). Хусейн женился на ней по любви. Принцесса Мона пользовалась большим авторитетом при дворе. Оказываемые ей почет и уважение были особенно заметны в ходе свадебных торжеств принца Абдаллы. По распоряжению короля на официальной фотографии этого бракосочетания отсутствовала американка Лайза Хелеби, четвертая и последняя жена Хусейна.

Долгое время в Иордании считалось решенным делом, что престол унаследует принц Хасан, брат короля Хусейна. Поэтому принц Абдалла не приобрел всех необходимых для такого поста навыков. Например, он не слишком хорошо владеет классическим арабским языком, хотя разговорное иорданское наречие не вызывает у нынешнего монарха затруднений.

Принц Абдалла воспитан скорее в английских, нежели в арабских культурных традициях. С четырехлетнего возраста он учился в Англии. Образование продолжил в колледжах США, а затем в университетах Оксфорда и Вашингтона. В 1980 году он поступил в ту же академию в Сендхерсте, что окончил его отец, затем некоторое время служил в британских частях в ФРГ. В 1993 году был назначен заместителем командира одного из подразделений иорданского спецназа. Через год возглавил эту часть; в настоящее время она обеспечивает безопасность границы с Ираком. На момент назначения наследником Абдалла имел чин генерал-майора. Новый король пользуется в армии большой популярностью и имеет все основания рассчитывать на ее поддержку.

Помимо армии Абдалла может рассчитывать на поддержку палестинской элиты — его жена палестинка Ранджа Яссин происходит из очень именитого рода.

Считается, что Абдалла унаследовал многие таланты своего отца, в том числе пресловутую харизму. Как и отец, Абдалла питает симпатию к роскошному стилю жизни на западный манер и слывет бонвиваном. Абдалла имеет репутацию хорошего пилота и водолаза, любит дорогие спортивные машины и собирает старинное оружие.